Еврейский дворец в Вене

Наталия Василенко — искусствовед и историк, живет в Вене, работает гидом. Окончила кафедру истории искусства МГУ, после чего восемь лет проработала в сфере антиквариата. Автор более десятка популярных книг-альбомов об искусстве и крупнейших музейных коллекциях для издательства «Олма Медиа Групп».

В центре Вены, на парадном бульваре Рингштрассе, стоит грандиозный дворец, занимающий почти целый квартал.

Это — дворец семьи Эфрусси, одной из самых влиятельных еврейских банковских династий Европы второй половины XIX века. Дворец был построен в 1873 году. Незадолго до этого император Франц Иосиф даровал евреям равные с другими подданными Австро-Венгрии права: теперь они могли занимать государственные должности, приобретать недвижимость, получать дворянские титулы и участвовать в политической жизни государства.

Состоятельные еврейские семьи устремились в столицу, и на красной линии бульвара наряду с Императорской оперой, Парламентом и музеями появились дворцы Тодеско, Либенов, Гутманов, Эпштейнов. Сейчас в большинстве этих дворцов разместились офисы, рестораны, отели. Прошлое их первоначальных владельцев порой забыто подчистую. Только у истории дворца Эфрусси, к счастью, оказался другой сценарий.

У меня в руках книга, написанная совсем недавно — в 2010 году.

По ее необычному названию «Заяц с янтарными глазами», так и не сразу скажешь, что речь идет о семействе Эфрусси. Однако добрая половина книги посвящена дворцу, перед которым я стою, и его обитателям. Автор книги — потомок рода Эфрусси, известный художник-керамист Эдмунд де Вааль. Он получил неожиданное наследство от своего дяди — большую коллекцию нэцкэ. Этот единственный «осколок» от когда-то грандиозного состояния семьи Эфрусси побудил Эдмунда де Вааля отправится в Вену, чтобы проследить историю своего рода. Перед путешествием он положил в карман одну нэцкэ из коллекции — фигурку зайца с янтарными глазами.

Приехав в Вену и стоя перед дворцом де Вааль почувствовал, что дворец «бессмысленно огромен и похож на пособие по классической архитектуре».

Это архитектурное изобилие наглядно воплощало недавно приобретенный статус владельца. А владельцем был Игнац Эфрусси, приехавший в 1850-е годы из Одессы, чтобы возглавить в Вене семейный банк Ephrussi & Co.

Род Эфрусси сделал состояние в середине XIX века на торговле зерном. И это были немалые деньги. Cостояние Игнаца равнялось приблизительно трем миллионам флоринов, огромная по тем временам сумма — это ценные бумаги, недвижимость, произведения искусства и золото». Часть этого капитала можно было пустить на приобретение социального статуса. Поэтому Игнац Эфрусси помогает финансировать промышленность, строительство железных дорог и новых мостов, а как знак благодарности получает в 1872 году от императора Франца Иосифа дворянский титул.

Теперь Игнац добавил к своей фамилии гордую приставку «фон» и обзавелся собственным гербом: на синем поле устремлялся вперед легкий фрегат с белыми парусами как символ торговли, а под ним девиз «Quod honestum utile» — «что честно, то и полезно».

Это означало: с Эфрусси можно было иметь дело, им можно было доверить капитал.

Давайте представим, какое особое чувство удовлетворения испытывал Игнац фон Эфрусси в 1872 году: ведь к моменту получения титула строительство его великолепного дворца, символа социального возвышения, было почти завершено. Он выбрал для резиденции особенно выгодное место на Рингштрассе. С противоположной стороны находился императорский университет, а рядом — изящная неоготическая Вотивкирхе, любимая церковь императора Франца Иосифа.

Дворец возвышался на углу, и в этом заключалась небольшая хитрость: узкий боковой фасад выходил на парадную линию бульвара, тогда как само здание протянулось почти на весь квартал.

По размеру оно вполне могло соперничать с университетом напротив, но главный фасад, обращенный на боковую улицу, словно деликатно «скромничал», не выставляя весь свой размах напоказ.

Эфрусси хотел, чтобы его дворец стал частью нового, современного города. Бульвар Рингштрассе во второй половине XIX века разбили на месте старой крепостной стены. «Ring» с немецкого означает «кольцо». Ранее по периметру старого города проходили массивные бастионы, а теперь на их месте вырастали импозантные дворцы, и на смену родовой аристократии приходил капитал. Нигде это не ощущалось так остро, как на Ринге.

Я стою у бастиона старой крепостной стены Вены.

По иронии судьбы этот небольшой «осколок» старой Вены сохранился прямо рядом с дворцом Эфрусси как наглядный символ того, как средневековые бастионы уступили место величию новой архитектуры.

Как когда-то Эдмунда де Вааля нас тоже, первое, что поражает во дворце Эфрусси, — это грандиозность его фасадов.

Виртуозно продуманные формы создают ощущение гармонии: два нижних этажа декорированы рустом, словно прочная основа, на которой покоятся два более легких парадных этажа, а верхний поддерживают кариатиды.

Все здесь символично: нижние рустованные этажи — фундамент капитала, где размещались банковские и деловые помещения, а верхние, более легкие, предназначены для жилых апартаментов.

Достичь такой чистоты и гармонии в столь крупном здании было непросто. Игнац фон Эфрусси обратился к самому выдающемуся архитектору Вены, Теофилу Хансену. К нему особенно благоволил император Франц Иосиф. Вдумайтесь: венский архитектор, строивший Парламент, Академию художеств, здание Биржи и Филармонию, работал над дворцом Игнаца фон Эфрусси.

Датчанин Теофил Хансен провел восемь лет в Афинах, досконально изучая античную архитектуру. Он умело использовал коринфские пилястры, чтобы объединить два жилых этажа в единое целое, но, пожалуй, самым изящным элементом фасада стали кариатиды, заимствованные из древнегреческого храма Эрехтейон на Акрополе.

На Акрополе их всего шесть, а на фасадах дворца Эфрусси — более двух десятков!

С самого начала фасад дворца был полихромным: позолота выделяла отдельные капители и кованые решетки на верхнем этаже. Во второй половине XIX века идея о том, что античные храмы были раскрашены, звучала все громче, и Хансен был ее истинным приверженцем. Поэтому яркие цвета легко появлялись в декоре его построек и интерьеров.

На рубеже XIX-XX веков в Вене все стремительно менялось и эти изменения не всегда приносили положительные плоды. Прямо через дорогу от дворца Эфрусси, в императорском университете, назревали антисемитские настроения.

И хотя в защиту евреев выступил сам император Франц Иосиф, заявивший: «Я не потерплю в своей империи Judenhetze… Я совершенно убежден в верности и преданности иудеев, и они могут рассчитывать на мою защиту», — общественный климат становился тем не менее все более тревожным.

Когда наступил 1938 год, во дворце жил сын Игнаца — Виктор. До последнего момента он оставался здесь вместе с женой и девятнадцатилетним сыном, цепляясь за бесплодную надежду, что все еще может вернуться на круги своя. Но микрокосм дворца Эфрусси рассыпался в одночасье. Здание было «ариизировано» — фактически отобрано, художественные коллекции разграблены, семья вынуждена была покинуть страну.

Собрание нэцкэ уцелело чудом. Служанка Эфрусси, Анна, после ариизации дворца две недели подряд забирала из шкафа в парадных комнатах по несколько фигурок нэцкэ и зашивала их в свой матрас в комнатке на верхних этажах. Она спасла 264 фигурки и вернула их в 1945 году Элизабет Эфрусси — бабушке Эдмунда де Вааля.

Пораженный ее удивительным поступком де Вааль напишет в своей книге: «Мне известно уже чересчур много подробностей о жизни моего позолоченного семейства, но я ничего больше не могу разузнать об Анне».

Эфрусси, получив дворец по реституции, продали его в 1954 году. Он оказался настолько велик, что его пришлось разделить между двумя новыми владельцами. Это разделение теперь до сих пор видно на фасаде, выкрашенном в два разных оттенка.

Смотреть видео

Все эпизоды сериала