Случайный выстрел

Лиор Таль-Саде

Колонка Лиора Таль-Саде с современным прочтением недельных глав Торы || Матот-Мас'эй

Между преднамеренным преступлением и чистой случайностью лежит целый спектр оттенков.

Недавно в новостях прошла тяжелая новость о родителях солдата, погибшего от случайного выстрела своего сослуживца. Эти мужественные люди пригласили стрелявшего к себе, чтобы он разделил с ними скорбь. Родители-герои поняли, что сердце юноши разбито, и, хотя именно он нажал на курок, истинной вины за смерть их сына на нем нет. И все же человеческая природа такова, что нас никогда не перестанет мучить вопрос, сделал ли совершивший роковой выстрел все возможное, чтобы предотвратить подобную ошибку?

В древнем мире близкие родственники убитого имели бы законное право отомстить за смерть любимого человека и убить виновного, но в ответ на это Тора предложила институт городов-убежищ:

И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда вы перейдете через Иордан в землю Ханаанскую, выберите себе города, которые были бы у вас городами для убежища, куда мог бы убежать убийца, убивший человека неумышленно; и будут у вас города эти убежищем от мстителя [за кровь], чтобы не умер убивший, доколе не предстанет пред общество на суд. […] Для сынов Израилевых и для пришельца и для поселившегося у них будут сии шесть городов убежищем, чтобы убегать туда всякому, убившему человека неумышленно.

Числа, 35:9–12, 15

Если человек совершил непредумышленное убийство, он должен был бежать в один из этих особых городов, принимавших таких, как он, и оставаться там до официального суда. Если впоследствии становилось понятно, что на нем есть прямая вина, он нес заслуженное наказание, но если его признавали невиновным и было доказано, что это была роковая ошибка, за которую его нельзя привлечь к ответственности, он возвращался в город-убежище, который отныне должен был стать его домом. Там он был обязан находиться до кончины первосвященника, поскольку если беглец покидал город раньше этого срока и его настигал кровный мститель, тот имел право убить его, не боясь суда. Таким образом, город-убежище представлял собой подобие огромной тюрьмы, которая, однако, служила защитой и обеспечивала достойные условия.

Толкуя библейские слова «и будут у вас города эти убежищем», Гемара поясняет: «„у вас“ — для всех ваших нужд» (Маккот,13а). Человек, сосланный в такой город, находил в нем целый мир в миниатюре: дороги к городам-убежищам всегда были благоустроены и снабжены указателями, а большинство жителей не были беженцами. Талмуд идет еще дальше и постановляет: если в изгнание отправляется ученик, то вслед за ним отправляют и его учителя. Учитель не совершил ничего дурного, но без него у ученика не будет всего необходимого для жизни. А если изгоняется сам учитель? «Сказал рабби Йоханан: если учитель отправляется в изгнание, то вслед за ним переселяются и все его ученики)» (там же).

Лемех случайно убивает Каина. Неизвестный художник, 1400–1410. Getty Museum Collection

В основе идеи защиты убийцы по неосторожности лежит концепция, согласно которой моральный суд строится на слиянии намерения и действия. Если не было умысла — нет и преступления. Как писал рабейну Бахья:

Этот закон указывает на то, что сердце — это основа человека, корень всех заповедей и всех грехов. А потому такой человек наказывается изгнанием, а не смертью, ибо его сердце не соглашалось на убийство. Смертная казнь вменяется лишь тогда, когда тело и сердце соучаствуют в убийстве: тело — своим действием, а сердце — своим умыслом. Но поскольку они не совпали, убийца отправляется в изгнание, но не предается смерти.

Комментарий к книге Чисел 35:11

Комментарий рабейну Бахья к недельной главе Мас'эй. Пезаро, 1514. Национальная библиотека Израиля

Однако все гораздо сложнее. Между преднамеренным преступлением и чистой случайностью лежит целый спектр оттенков. Маймонид разделяет непреднамеренность на три категории: «близкую к форс-мажору (условиям непреодолимой силы)», «близкую к умыслу» и «обычную случайность».

Случайность, близкая к форс-мажору, — это ситуация, когда трагедия произошла из-за чего-то абсолютно непредсказуемого, и предотвратить ее было невозможно, поэтому в таком случае виновному вообще не нужно бежать в город-убежище, так как закон защищает его там, где он находится. При случайности, близкой к умыслу, намерения убить тоже не было, но само действие было вопиюще безответственным, с полным игнорированием возможных последствий, как в случае с бросанием камней в общественном месте, и тогда убийца лишается права на укрытие в городе-убежище. По мнению Маймонида, города-убежища предназначены исключительно для промежуточного, классического состояния между этими двумя крайностями. (См. Маймонид, Мишне Тора, Законы об убийце и сохранении жизни, глава 6).

Эти древние категории удивительно созвучны современному уголовному праву, которое также признает наличие преступного умысла даже при отсутствии прямого намерения, если имело место абсолютное безразличие к возможным последствиям или легкомыслие, выраженное в осознанном принятии неоправданного риска. Закон также знает категорию неосторожности или халатности, где преступного умысла нет, но обычный разумный человек обязан был осознавать, что его действие может привести к трагедии. У этих юридических разграничений есть глубокие экзистенциальные и социальные последствия, затрагивающие саму суть понятий ответственности, прощения и раскаяния. Человек отвечает за свои поступки, а не только за свои помыслы. Даровать прощение гораздо легче, когда произошедшее близко к чистой случайности, но покаяние за действия, которые граничили с преступной халатностью, дается невероятно тяжело. Пожалуй, именно в этом сложном переплетении ответственности, прощения и искупления и рождается та невидимая основа, на которой строится наша жизнь.

Лиор Таль-Саде — израильский общественный деятель, писатель, автор книги «Что наверху, что внизу» (Кармель, 2022) и ведущий ежедневного подкаста «Источник вдохновения» для культурного центра Бейт Ави Хай.