Еврейские катакомбы Рима

Зинаида Юровская

«Место силы» — второй сезон сериала «Бог в деталях», в котором ведущие искусствоведы, медиевисты и историки через одну мелкую, но важную деталь освещают еврейскую тему в мировом искусстве. В отличие от первого сезона, ориентированного преимущественно на европейское искусство, новый сезон расширяет географию и обращается к необычным местам в разных странах, которые сами как будто притягивают истории.

Зинаида Юровская — кандидат наук, религиовед, историк искусства, доцент Факультета свободных искусств и наук (Черногория).

Мы в Риме, в районе, который называется Трастевере — буквально, «За Тибром». За Тибром от семи священных холмов Античного Рима, то есть, от сакрального сердца города. В республиканские времена в Трастевере селились небогатые ремесленники и иностранцы, здесь были размещены многие святилища «иностранных» богов. Здесь, по свидетельству Филона, посетившего Рим с посольством александрийских евреев в 39 году, располагалась одна из еврейских общин города. В III веке император Аврелиан окружил этот район городской стеной с тремя воротами. Но место, где мы сейчас находимся — у южного склона холма Яникул — было за стенами города. Extra pomerium.

Поскольку захоронения внутри помериума были категорически запрещены, то за городскими стенами обычно располагались кладбища — иногда, на греческий манер, они тянулись вдоль дорог, чтобы каждый мимо идущий мог почитать эпитафии, сочинение которых было отдельным искусством; в конце I века до н. э. из Александрии пришла мода на сады-некрополи.

Здесь же, внутри холма Яникул, появляются одни из первых римских катакомб — хотя точное время их возникновения неизвестно. Мы знаем только, что начиная со II века до н. э. здесь были каменоломни, в которых добывали вулканический туф для строительства города. Вероятно, используя частично шахты старых каменоломен, и были построены катакомбы Монтеверде, как мы их теперь называем в честь холма, являющегося продолжением холма Яникул.

Захоронения в гробницах-пещерах не были чем-то необычным в античном мире — мы встречаем их и в Анатолии, и на ионическом побережье, и в Иудее. Но целые подземные города с бесконечными коридорами и разветвлениями, могли, наверное, появиться только в таком огромном городе как Рим.

Пролом, который вы видите за моей спиной, замаскированный под пустующее сейчас коммерческое пространство, — остатки одной из каменоломен, катакомбы же были окончательно погребены завалом 1928 года.

Тем не менее нам кое-что о них известно благодаря нескольким попыткам их исследовать. В декабре 1602 года исследователь катакомб Антонио Бозио, «Голубь подземного Рима», как называли его современники, обнаружил новые катакомбы за Порта Портезе в Трастевере. Но, к большому разочарованию, они оказались не христианскими, а еврейскими. Бозио и его помощники сделали несколько зарисовок самих катакомб и найденных там эпитафий и, оставив на одной из стен катакомб многозначительную надпись «К чему светильники без света Христа? В вечной тьме лежишь, дерзкий народ», отправились искать новые христианские некрополи.

Почему Бозио решил, что катакомбы были еврейскими? Большая часть эпитафий была написана на греческом, около 20 процентов на латинском, некоторые на смеси латинского и греческого, и только 3% на иврите или арамейском. Но и в Иудее первых веков большинство надписей на оссуариях, например, было на греческом. В конце нескольких эпитафий на греческом было приписано слово «שלום», «мир» на иврите.

В некоторых эпитафиях появляется слово «ἀρχισυνάγωγος», то есть «глава синагоги».

Но прежде всего внимание Бозио со товарищи привлекло изображение семисвечников, что сразу дало им основание считать эти катакомбы еврейскими.

Кроме менор, на мраморных плитах или просто заштукатуренных кирпичах из туфа было и много других, неопознанных Бозио, символов, связанных с иудаизмом.

Сегодня нам легко их узнать — эти же символы мы видим на мозаиках римской и византийской Палестины: лулав и этрог, знаки праздника Суккот, открытый синагогальный ковчег со свитками Торы, шофар — рог, в который трубят во время богослужения на Новый год.

Но изучать это «очень посредственное» место у Антонио Бозио не было ни желания, ни времени, и более серьезного исследования катакомб Монтеверде пришлось ждать почти 300 лет. В 1904 году здесь, у подножья холма Яникул, начались полноценные раскопки под руководством немецкого археолога Николауса Мюллера. Между тем, в конце XIX века, в Риме было найдено еще несколько катакомб признанных еврейскими — катакомбы в виноградниках, принадлежавших семье Рандонини у Аппиевой дороги (1859 год), катакомбы у Лабиканской дороги за Порта Маджоре (1882 год). Уже после раскопок в Трастевере, в 1918 году, будут найдены еще одни еврейские катакомбы у Номентанской дороги, под виллой Торлония, по иронии судьбы с 1920-х годов там жил Муссолини.

Почему я так детально останавливаюсь на том, как и когда были открыты эти катакомбы? Это очень важно для того, чтобы понять, что такое «еврейские» катакомбы и могли ли они вообще существовать в контексте поздней античности. К 1578 году, году, когда в Риме, после многовекового забвения, были найдены первые «христианские» катакомбы, по всей Европе уже несколько десятилетий шли религиозные войны.

Ватикан совершенно не собирался сдавать позиции, и в 1545 году в Тренто прошел Тридентский собор, проведенный для подтверждения основ католической веры. Одним из его решений было и исключительно важное значение поклонения мощам святых, приведшее к почти производственному потоку святых мощей из Рима, и не просто из Рима, а, с конца XVI века, из древних христианских катакомб.

Этот поток был столь значим, что в немецкоговороящем мире у этого феномена есть собственное название «Katakombenheiligen», то есть «святые из катакомб». Понятно, что в такой ситуации катакомбы должны были быть «исключительно христианскими».

Джованни Северано, составивший в 1629 году по записям уже известного нам Антонио Бозио многотомное издание «Подземного Рима», так объясняет почему он включил в это издание и катакомбы Монтеверде:

Не должно показаться странным, что в этой работе о священных кладбищах мы помещаем еврейское кладбище, почти как если бы мы смешивали дела мирские со священными: поскольку не для того, чтобы смешивать их, но чтобы разделить их, нам показалось необходимым упомянуть их отдельно, чтобы мы знали, что наши священные кладбища никогда не были осквернены или заражены трупами евреев или язычников.

Такое понимание устройства христианских катакомб совершенно неудивительно для человека, живущего в XVII веке — к этому времени, как справедливо замечает канадский религиовед Никола Данзей Льюис, не только живые евреи жили в гетто, а язычников уже давно не было, но и мертвые разных вероисповеданий уже не могли оказаться на одном кладбище.

К 1904 году мысль об отдельных античных некрополях для язычников, христиан и евреев была настолько привычной, что при раскопках катакомб Монтеверде, Виньи Рандонини или виллы Торлония уже никто не сомневался, что все в них найденное относится к еврейской римской общине. Тем не менее, то, что мы знаем сегодня о сегрегации и наоборот взаимной толерантности в III-IV веках — а именно к этому времени относится большая часть погребений в еврейских катакомбах Рима — позволяет нам усомниться в таких выводах.

Да, иногда происходили чудовищные взрывы — еврейский погром в Александрии, и гонение на христиан при императоре Диоклетиане, и массовое преследование язычников в том же Египте, но являются ли они основанием для того, чтобы разделить весь позднеантичный мир на постоянно враждующие религиозные общины?

Мы знаем и о христианах Антиохии, которые ходили в синагоги, чтобы послушать трубление в шофар и разделить трапезу с евреями — их немилосердно осуждает Иоанн Златоуст, — и о римлянке-язычнице, которая похоронила свою дочь христианку по христианскому обряду в знак любви и преданности, и об использовании для разнообразных заговоров еврейских магических формул и еврейской символики как христианами, так и язычниками, и о почетных местах в театре Эфеса для важных членов еврейской общины.

Исследования, проведенные в ХХ веке в других катакомбах римской империи, — в Сиракузах, Иблее, на Мальте, в Марсале — показывают, что такой сегрегации не было. Да, члены одной общины обычно похоронены рядом друг с другом, но тут же были похоронены и их соседи, кем бы они ни были, язычниками, христианами или евреями.

В Риме, по всей видимости, была не одна еврейская община, а несколько. Поэтому было и несколько катакомб, в которых они хоронили своих родных.

Тем не менее, если мы говорим о III — IV веках, было бы ошибочно говорить об исключительно еврейских (или христианских и языческих) некрополях.

Освобождение от идеи жесткой и постоянной религиозной сегрегации в позднеантичном мире позволит нам и аккуратнее разобраться с доставшемся нам наследием, объединенным в римских музеях в группу «еврейские памятники» только потому, что они происходят из «еврейских» катакомб.

Возможно, это позволит понять, почему, например, еврейскую девушку зовут христианским именем «Анастасия» — она могла быть христианкой; или почему на мраморной плите, закрывавшей гробницу человека по имени Йовинус — имя происходящее от имени языческого бога Юпитера — изображена менора с одиннадцатью ветвями. Скорее всего, это был просто оберег.