После этого другие священники собирали остаток пепла и углей, готовя жертвенник к новой службе. Когда пепла становилось много, его выносили в особое место вне стана — и на этом ритуал завершался.
Почему Тора придает такое большое значение тому, как нужно избавляться от пепла? Ведь, по сути, он ни на что не годен. И зачем его выносили вне стана?
Тора говорит с нами языком символов и притч — или, по крайней мере, мы сами привыкли ее так читать. Начало главы Цав рассказывает не об ослепительном огне жертвы, а о том, что остается после. Возможно, здесь скрыт для нас урок об отношении к отходам: к тому, что остается после нашей деятельности; к тому, на что подчас мы вообще не обращаем внимания.
Продолжая этот образ: вступление к главе Цав говорит не о самой травме, а о бережном обращении с последствиями травмы; не о днях траура, а о долгих годах, в которых человек учится жить с тем, что осталось после утраты; не о войне, а о том, что остается после нее.
В одном из своих мудрых стихотворений лауреат Нобелевской премии Вислава Шимборска написала, что «после каждой войны кому-то приходится наводить порядок…» (полностью стихотворение «Конец и начало» можно прочитать здесь). Когда журналисты уже уехали с места падения ракеты, кто-то должен убрать осколки. Кто-то должен разобрать остатки домов, засыпать ямы. Уставшие рабочие начинают строить заново. Это долго. Это тяжело. И уже никто не смотрит на тебя как на героя.
А как насчет окна души, разбившегося от удара? Его тоже чинят — иногда годами.
Шимборска завершает стихотворение прекрасной строкой:
